Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

при анализе, в то время как негроафриканец не различает себя и объект в процессе познания и поэтому, сливаясь с ним, «схваты­вает интегральное бытие через иррациональную интуи­цию» (Сенгор).
Если допустить, что восприятие белого слушателя не не­посредственно и не монистично, ибо опосредовано евро­пейской (картезианской) традицией логического метода по­знания и традицией греко-латинской эстетики (отсюда якобы и проистекает дуализм его восприятия), то произ­ведения негро-африканской культуры ориентированы глав­ным образом на мифологическое сознание, ибо описывае­мая негритюдом гносеология свойственна именно такого рода мировосприятию. Лишь мифологическое сознание

1 "Association for the Advancement of Creative Musicians" («Ассоциа­ция содействия прогрессу творческих музыкантов») с центром в Чикаго.
2 См.: Le cm et le cuit. Mithologiques. Paris, 1964. Т. 1.
требует полного чувственного растворения в эстетически или ментально постигаемом объекте восприятия.
Положения негритюда об исключительно эмоционально-интуитивном и религиозно-мистическом мировосприятии африканца, казалось бы, находят свое подтверждение в прак­тике новой черной музыки. Колтрейн и музыканты его круга (Сэндерс, Элис Колтрейн, Ллойд, Али, Эйлер и др.) наделя­ли свою музыку религиозно-духовным содержанием. Сан Ра, Дон Черри и многие музыканты из ААСМ1 указывали на религиозно-метафизический характер своего творчества. Уже одно перечисление наиболее значительных произведений Колтрейна (самого влиятельного джазового музыканта 60-х годов) говорит само за себя: «Высшая Любовь», «Воз­несение», «Ом», «Медитация», «Просветление», «Отец, Сын и Дух Святой» и т. д.
Эстетический материал композиций и идейное содержа­ние музыки авангарда демонстрируют попытку создания «музыкального универсума» на основе моделей, взятых не только из христианско-европейских, но и инокультурных мифов, фольклора и ритуалов, причем с подчеркнуто ирра­циональными и интеллигибельными элементами. А усиле­ние акцента на чувственной, спонтанной и экстатической стороне эстетической реализации этих элементов еще более обостряет ощущение стремления музыкантов свободного джаза к мифопластике.

Мифологическое сознание
Клод Леви-Стросс убедительно доказал, что миф по сво­ей структуре гораздо ближе музыке, чем языку2. Общность их прежде всего в сходности и адекватности отражения бес-

сознательных структур. По сути миф и музыка — различные коды передачи единого содержания. И миф и музыка конст­руируют свои миры исходя из своей структуры, они сходным образом преодолевают антиномию исторического (хроноло­гического, непрерывного) времени и прерывной, дискретной структуры.
Основным отличием мифологического сознания от раци­онально-логического является его чувственно-образная фор­ма. Это сближает миф и музыку (искусство вообще). Миф включает в себя неосознанность и буквализм восприятия. Художественный творческий акт в основе своей также инту­итивно-бессознателен. Идея, предмет мифа отождествляются в нем с их образом, сим

1 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 157