Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

уманизация» сериальной и постсериальной музыки повлекла за собой усиление объек­тивности ее содержания — создание в значительной мере абстрагированных от субъективности метафорических зву­ковых конструкций, восприятие которых вело не к воз­никновению аффекта или эмоциональной вовлеченности, не к эмоциональному заражению, а к эстетической созерца­тельности, очищенной от вовлеченности в аналогичное ре­альному эстетическое (эмоциональное) событие. Таким пу-

тем эстетическая эмоция новой музыки, почти полностью отказываясь от чувственных (но не человеческих) измерений, наполняется устремленностью к интеллигибельному, стре­мясь выразить интеллигибельный мир духовной действи­тельности (который, конечно же, не умопостигаем до конца в музыке, что, собственно, и придает ей некое мерцание тайны, делающее ее высшей правдой о духе и человеке).
Новая музыка явила антиромантическое понимание музы­кальной идеи как абстрагированного от реальности специ­фически музыкального, замкнутого в себе и непереводимо­го на язык понятий содержания.
Если в традиционном искусстве (как и в традиционной науке, и в традиционной христианской религии) человек был центром универсума, бытия, миропорядка и мировосприятия, то новая музыка, подобно современной науке или буддизму, отказалась от антропоцентристской трактовки действительно­сти — человек в ней оказался лишь периферийной частью бесконечной реальности. Именно поэтому эстетическое миро­созерцание новой музыки, с традиционной точки зрения, мо­жет показаться менее гуманистичным, менее субъективным и эмоциональным; но новый реализм и интеллигибельная эмо­циональность современной музыки принципиально противо­стоят искусству настроения как эстетической разновидности наивно-поверхностного и необъективного жизнечувствования.
Таким образом, новое европейское музыкальное искус­ство в своей одновременно и антиромантической, и антира­ционалистической устремленности практически отрешилось от отражения природно-стихийной, плотской сферы челове­ческой личности, отдав ее на откуп «низким» видам и жан­рам музыкального искусства (в частности, року, поп-музыке и традиционному джазу).
Несомненно, что музыка Веберна и Мессиана, позднего Стравинского и Булеза способна вызвать чувство эстетиче­ского наслаждения. Новая европейская музыка нередко яв­ляет образцы подлинно высокой музыки. Но за стремление

2 К. Stockhausen. "Mantra" (Deutche Grammophon 2530208).
3 К. Stockhausen. "Kommunion und Intensitat" (Deutche Grammophon 2530256).
к метафизической проблематике, за кощунственную дерзость возвышающей ее попытки передать сам процесс трансценди-рования она заплатила непосредственностью своей эмоцио­нальности. Ее чрезмерная рефлективность и умозрительность стоили ей страсти. Хотя духовное переживание и достигает порой высочайшей интенсивности, но это — взволнован­ность внутреннего созерцания, а не непосредственно-природ­ная стихийность джаза, принимающая порой откровенно чувственно-эротизированную форму. Спонтанность же неко­торых направлен

1 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 157