Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

льного, а не иллюзорного человеческо­го самосознания. Именно с независимостью от преходящих обстоятельств связана удивительная жизнеспособность и долговечность произведений серьезной музыки, их способ­ность функционировать в постоянно обновляющемся исто­рическом и культурном контексте.
Живая, развивающаяся, неканонизированная серьезная
музыка ориентирует слушателя на активное творческое постижение оригинальной и индивидуальной музыкальной идеи, на приобщение к художественной правде, а не на раз­влечение или эстетический комфорт. Высокая индивиду­альность, ненормативность (т. е. новизна) подсознательно

ассоциируются музыкальным обывателем (в частности, и просвещенной его разновидностью — музыкантом-консер­ватором) с выходом за пределы установленного порядка, об­житой канонизированной системы, дающих ему ощущение незыблемости истины и собственного существования. Страх перед свободной и открытой формой связан у него с инстин­ктивным бегством от индивидуального выбора и ответствен­ности— в музыке это проявляется в неприязни к новой форме, новому языку, требующим самостоятельной нетради­ционной интерпретации. Невозможность скрыться за авто­ритарностью канонизированной художественной системы с ее единой, абсолютной и неподвижной истиной лишает его эстетической опоры, ибо профаническое сознание осоз­нает себя лишь в виде части стереотипного, общепризнан­ного и самодостаточного. Поэтому-то такой слушатель и предпочитает узнавание, а не познавание, безличную всеоб­щность и посредственность, а не высокое «безумие» подлин­ной индивидуальной идеи. По сути дела, любой кризис вос­приятия в музыке всегда возникал как конфликт между самодовольством филистерского сознания и потребностями музыкального развития.
Общеизвестно, что степень эстетической нормативности в популярной музыке на порядок выше, чем в серьезной. Популярное искусство в гораздо большей степени способно дать приют обывательской тяге к эстетическому конформиз­му. Неприятие серьезной музыки гедонистически ориенти­рованным слушателем подкреплено еще и тем, что эта му­зыка не дает ему выхода из постылой реальности в мир иллюзии, оставляя его лицом к лицу с Правдой. Такой слу­шатель воспринимает это как Жестокость, Рок, Насилие. Именно поэтому его отношение к новой и неканонизирован-ной музыке, к свободной и открытой форме отнюдь не без­различное, а агрессивно-неприязненное. Музыкальное наси­лие способно породить ненависть.

Отсюда и неприятие формы (содержания) авангардно­го джаза конформистским сознанием, ищущим и находя­щим свою адекватность в музыке массовой культуры (куда прочно вошли и некоторые банальные и «заигранные» опусы европейской классики — массовая культура облада­ет еще и своей внутренней иерархией, она весьма неодно­родна по форме, степени тривиальности, искусственности и неправды).
Из всего этого вовсе не следует, что распространение популярного искусства опасно или вредно само по себе. Оно существует постольку, поскольку в нем ощущается ог­ромная объективная потребность. Пр

1 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 157