Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

ия, квадратность, определенная структура, метроритм, а также значительные чисто стилистические нормы) на индивидуальный стиль и высокую свободу структурных, ритмических, тональных, тембральных и прочих комбинаций на основе инвариантных джазовых компонентов (импровизация, свинг, драйв, специ­фическое звукоизвлечение).
В новом джазе общая стилистика стала второстепенным критерием музыки, так как сама стилистическая цепь распа­лась. Точкой отсчета в авангарде стала личность, а не кано­низированный прием, стиль, форма. (Здесь нужно огово­риться, что под стилем, формой, приемом подразумевается всеобщее, а не особенное. В традиционном джазе форма была носителем общестилистического, в свободном джазе она стала единственным носителем индивидуального, лич­ностного. В авангарде форма выступает не в своем старом качестве носителя стилистики направления, нормативного языка, эстетических опосредовании, а в новом качестве тож­дества личностному началу музыки.) Личностный аспект джаза (и без того значительный) получил в авангарде даль­нейшее развитие, поэтому и воздействие нового джаза на слушателя, контакт музыканта со слушателем стали сильнее и теснее, ибо личность музыканта в свободном джазе пре­дельно обнажилась, личностная экспрессивность музыкаль­ного изложения (драйв) необычайно возросла. Парадок­сально, но верно: в авангарде мы скорее приемлем или не приемлем не музыку, а человека.

Интерпретатор и импровизатор
Несомненно, что многие музыканты традиционного джа­за отличались и высокой индивидуальностью, и значитель­ной художественной одаренностью. Конечно, на старом джазе лежала печать эстетической ограниченности массовой культуры, хотя историческая обусловленность этого понят-

на; но не следует обманывать себя: личностная заурядность при незаурядной художественной индивидуальности — ха­рактерная особенность музыканта традиционного джаза, где она встречается чаще, чем в авангарде.
Не нужно думать, что в классической («серьезной») музы­ке музыкант —личность более значительная, духовно пре­восходящая джазового музыканта. Нет, скорее наоборот. Но в «классике» музыкант — не композитор, не творец, а интер­претатор. От среднего исполнителя в музыке академической традиции требуется высокий профессионализм (техничность) да элементарный вкус (встречается реже). Его творческий потенциал по сравнению с талантом джазмена другого по­рядка. На исполняемую им музыку его личность накладывает меньший отпечаток, чем личность джазмена. Композитор­ская, а не его индивидуальность запечатлелась в музыке, композиторские, а не его мышление, вдохновение, гений со­здали эту музыку, которая существовала до него и будет су­ществовать после концерта. Несомненно, индивидуальность исполнителя в традиционной «Классике» — очень важная, но не главная составляющая значительности музыки. Не то в джазе. Джазовая музыка не отделима от музыканта. Ее не существовало до него, она исчезает с ним. Но композитор­ский дар джазмена —талант особого свойства. Многие ли композиторы способны с

1 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 157