Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

ского художественного метода в искусстве, нового типа эстетиче­ского мышления, выходящего далеко за рамки литературы. Он был также первооткрьшателем подлинной жизни идеи, ее истинной природы. Именно ему мы обязаны знанием того, что идея существует не в индивидуальном сознании («оста­ваясь только в нем, она вырождается и умирает»), а живет и развивается, лишь свободно сообщаясь с другими идеями.
Идея — это не некий субъективный ментально-психи­ческий феномен, а явление, возникающее в результате пересечения нескольких человеческих сознаний, явление, суть которого диалогична и которое реально существует лишь в условиях живого контакта сознаний. Именно эта природа идеи и придает подлинной, живой идее ее проти­воречивую многогранность, внутреннюю полемичность и эмоциональность. Такого рода жизнь идеи возможна лишь в произведении не монолитно-авторском, монологическом,

не в произведении, соотнесенном с одним, единообразным авторским сознанием, окрашивающим все в свою индивиду­альность, а в произведении, построенном по идейно-поли­фоническому принципу.
Таким образом, в музыке идеальной средой для жизни подлинной идеи могла бы быть пьеса, созданная нескольки­ми автономными сознаниями различных авторов, свободно импровизирующих в обстановке живого контакта и диало­га и противопоставляющих свои музыкальные (личностные) идеи. Историческая форма такой музыкальной пьесы суще­ствует. Это — джазовая композиция.
В новоджазовой композиции личностная идея материали­зуется в индивидуальной структуре формы музыкального высказывания. Разноидейные структурные планы в новоджа­зовой пьесе (следствие ее идейно-личностного плюрализма) подчинены созданию единого художественного целого, ут­верждению единой эстетической истины. Впрочем, музыкан­ты авангардного джаза сами прекрасно осознают это свой­ство своей музыки, видя именно в нем главную особенность новой фазы джазового развития. «Мы имеем дело со струк­турами, — говорит Энтони Брэкстон, — а сейчас — с инди­видуальными мирами структур. Мы работаем над созданием чувства единства, состоящего в полной свободе личностей в пьесе по отношению друг к другу, но одновременно допол­няющих друг друга. Это становится следующим этапом раз­вития джаза»7.
Но гораздо более важное значение для формирования эстетического самосознания музыкантов свободного джаза имеет другая особенность художественного метода Достоев­ского, другое его художественное открытие, которое отчет­ливо выявляет сходство формообразующей идеологии нового джаза с принципом идеологии Достоевского (само собой разумеется, что новый джаз пришел к реализации своей
7 Anthony Braxton. "Three Compositions of New Jazz" (Delmark 415).

Джазовая система
113

формы совершенно самостоятельно, без всякого знакомства с поэтикой великого писателя).
Мы выяснили, что идеология нового джаза не систематич­на. Она не только не обладает системным единством, но и по природе своей персонифицированна, т. е. выражает себя не через абстрактную идейную установку или декларацию, а

1 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 157