Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

еоретических правил музыкаль­ного смыслостроения.
Мастерство в старом джазе было связано с совершен­ством исполнения, сводившимся к автоматизации элементов исполнительской техники — к бессознательному и безоши­бочному выполнению различного рода интеллектуальных

Джазовая система
123

и двигательных операций. Лишь такая техника импровиза­ции может быть основой совершенного творческого акта.
В старом джазе высокая степень нормативности и необ­ходимость множества рационально-логических манипуляций в процессе импровизации не позволяли проявляться мак­симальной свободе и спонтанности творческого действия. Техника свободной и бессознательной передачи некоего кон­цептуального невербального идеального и психического со­держания, эмоциональных напряжений выступает в новом джазе главным критерием оценки художественного уровня импровизации, ибо подлинно оригинальная, индивидуальная идея может появиться в джазе только в процессе спонтанно­го, свободного и бессознательного творческого акта, гаран­тирующего органичность и незаимствованность такой идеи.
Поэтому и разговоры об отсутствии технического крите­рия в оценке исполнения в свободном джазе бессмысленны. Исполнительская техника в новом джазе не отделима от его формы и эмоциональной структуры личности музыканта. В старом джазе о технике исполнения можно было судить как об автономном элементе джазовой пьесы, не затрагивая остальные элементы музыки; в новом джазе техника стала носителем содержания, она слилась со способностью музы­канта к эмоционально-духовному откровению, стала скорее техникой музыкально-эмоционально-духовной медитации, а не виртуозностью исполнения определенного физическо­го действия (игры в футбол, звукоизвлечения, печатания на машинке и т. п.). В авангарде о качестве музыки судят не по степени технического мастерства, а по уровню музы­кального мышления.
И хотя, как выяснилось, полная, абсолютная спонтан­ность и интеллектуальная неконтролируемость невозможны в джазовой импровизации, ибо музыкант оперирует опреде­ленным звуковым материалом, требующим рационально-логической компоновки, и должен соотносить свое музы­кальное высказывание с игрой партнеров, тем не менее,

благодаря полисемантической способности «психоидей» и высокоразвитому техническому автоматизму реализации их в символику «смыслоблоков» импровизационного потока, музыкант в свободном джазе может позволить себе высочай­шую степень свободы и интеллектуальной неконтролируемо­сти своего творческого процесса, контроль над которым по­чти полностью осуществляется его чувственной интуицией.
Частичное отключение у импровизирующего музыканта ментальных операций вовсе на «гасит» его чувство формы или способность к точному отсчету и ощущению временных длительностей. Данные современной психологии и физио­логии говорят о том, что даже при полном отключении рас­судочной деятельности человека (гипноз, воздействие нар­котиков) у него не только сохраняется, но и значительно усиливается способность к точному отсчету времени, причем

1 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 157