Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

эфемерных интересов, искажены аргументами конформистского сознания, иллюзиями социальной алхи­мии, пророчествами демагогов, суррогатами убеждений. Им­провизация в свободном джазе — это знамение, возве­щающее пришествие подлинной, неотчужденной личности, очищенной от неорганичных ей наслоений. Так музыкаль­ная импровизация приоткрывает извечную тайну личности.
Одновременно импровизатор реализует в импровизации свои эмоциональные и духовные потенциальные возможно­сти, замыслы и проекты, не реализованные в эмпирической жизни. Погружение в поток свободной импровизации — это уход от пассивной и внешней определенности своего случайного бытия и переход к свободной внутренней само­реализации, к динамической, а не статической форме суще­ствования, переход от мнимости к аутентичности. Это уход от характерной не для человека, а для мира вещей пассив­ности и внешней определенности и выход к сущностной субъективности, учитывающей и осуществленные, и воз­можные личностные проекты самоопределения, возможные лишь в виде свободного выбора и свободных проекций. Именно поэтому импровизация нередко «противоречит» видимости, не вяжется с обыденным психологическим

обликом музыканта, ибо человек есть не только и не столько то, чем он стал, но и то, чем он стремится или способен быть, существуя как открытая возможность. В свободном джазе, говоря словами Ясперса, «единичный... трансценди-рует от себя как эмпирической индивидуальности к себе как самобытной самости»1.
Импровизация оказалась не только исповедальной фор­мой выявления личностной сущности музыканта, его персо­нальной субъективности, «срезом» его духовно-этической индивидуальности, но одновременно и инструментом его самопознания.
Форма и смысл многих элементов импровизации час­то неожиданны и для самого импровизатора, они откры­вают ему новые стороны его же эстетического и духовно­го опыта.
Одни излагаемые музыкантом идеи являются следствием психически переживаемых им проблемных ситуаций, другие разрешают определенные эмоциональные напряженности, третьи же являются неосознанными им элементами его соб­ственного сознания, способствующими своим прорывом превращению сознания в самосознание.
Музыкант, таким образом, постигает свою собственную художническую индивидуальность и личностную сущность через импровизацию нередко не в меньшей мере, чем слу­шатель. Подлинная импровизация для музыканта — всегда самооткрытие. Неожиданность — залог органичности и правды джазовой идеи, необходимый момент перехода не­осознанного содержания сознания в самосознание. Непара­доксальность импровизации — признак безыдейности, без-личностности, ложности джазового высказывания, т. е. его неорганичности для музыканта, признак отсутствия момента самопознания в акте импровизации.
1 Jaspers К. Philosophie. I—III. Berlin, 1942. P. 40.

В этом смысле джазовая импровизация представляет со­бой разительный контраст с традиционным композиторским творчеством, в процессе которого композитор нередко ис­пользует неорганичные для себя художе

1 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 157