Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

тимул чувства). Понятно, что в этом случае слушатель извлекает эстетическую информацию не из музыки, а из своего собственного тезауруса, своего соб­ственного духовно-душевного и общекультурного опыта. Не музыка является носителем чувства, а человек.
Но здесь возможно и иллюзорное восприятие музыки, когда эмоция возникает лишь «по поводу» музыки, а не как следствие ее адекватного восприятия, т. е. такого воспри­ятия, когда эмоция подкреплена способностью слушателя следить за развитием музыкальных идей, за их взаимной трансформацией и преобразованием в чисто эстетическую, идеальную целостность.
Осмысление серьезной (в частности, новоджазовой) му­зыки не ограничивается реконструкцией чувственно-эмо-

циональной образности в результате полученного музыкаль­ного сигнала — на основе особенностей структуры звуковой конструкции. Подлинное «понимание» (не связанное с дис­курсивной идеей «понятия») приходит со способностью трансформировать звуковую информацию в идеальные обра­зования, со способностью «высекать» в ответ на музыкаль­ный сигнал из своего духовно-эстетического опыта опреде­ленные идеальные представления. Идеальное в музыке не переводимо на дискурсивный язык понятий или на язык вербального описания, оно специфически музыкально, пере­дача его смысла немузыкальным путем невозможна — в лучшем случае возникает лишь «приблизительная рацио­нализация» этого смысла. Но, несмотря на неизбежную многосмысленность музыкальной семантики (которая возни­кает как индивидуальный для каждого слушателя реконст­руируемый им идеально-эмоциональный план музыки), она определенным образом связана со структурой музыки, т. е. с особенностями импровизаторского музыкально-логическо­го мышления.
Информативная неопределенность (многосмысленность) музыки связана с тем, что не всегда можно обеспечить при восприятии личностное сходство импровизатора (композито­ра) и слушателя, сходство их настроенностей, мировоспри­ятий, тезауруса, а также верное понимание языка иной эпо­хи, его эстетической символики, не говоря уже о трудностях адекватного восприятия инокультурного искусства. Инокуль-турный слушатель или слушатель, не обладающий необходи­мой апперцепцией или нужным тезаурусом, «не узнает» себя в музыке — она останется для него эстетически и эмоцио­нально неинформативной; в этом случае обратная связь не сработает, актуализация эстетической эмоции не произой­дет. Поэтому статистически вероятнее, что случаи неадекват­ного, ложного, иллюзорного восприятия или даже неприятия любой серьезной музыки должны возникать чаще ее адек­ватного осмысленного понимания и приятия.

Положение о том, что семантику, смысл музыки слу­шатель черпает из своего внутреннего мира, что музыкаль­ная конструкция, способная породить эстетический образ, высечь из этого слушательского внутреннего мира изоморф­ный себе целостный психический гештальт, имеющий определенные чувственные последствия, применимо как к спонтанной, так и к компонированной музыке. Но струк­тура неспонтанной, неимпровизированной

1 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 157