Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

гом прочности даже для гениального произведения, тем, что делает его всеобщим достоянием, т. е. явлением культуры, равно как и рутина, благодаря кото­рой достигается красота...»16
По-видимому, именно проблема дозировки рутинного эсте­тического элемента (в музыке — консонантно-тривиального)
16Манн Т. Доктор Фаустус. М., 1975. С. 165.

и его соотношение с высокой оригинальностью музыкально­го языка — ключ к совмещению высокой художественности с доступностью восприятия. Естественно, что в этом случае порог восприятия, т. е. степень эстетического осмысления музыки, — проблема сугубо индивидуальная, тесно связан­ная не только с особенностями слушательского тезауруса (совокупность духовного, эстетического и общекультурного опыта), но и с особенностями психической структуры лич­ности слушателя (степенью ее конформности, например), и его физиологическими особенностями (тембральный слух, чувство ритма, чувство свинга и пр.).
Репризность и симметричность традиционного джаза не в малой степени способствовали статичности, окостене­нию его формы. Музыканты свободного джаза видели в реп-ризности и симметрии не просто опасность завершенности, но прежде всего угрозу открытости и проблемности своей музыки, т. е. в конечном счете угрозу ее человеческому, лич­ностному началу, ибо в старом джазе источник развития в значительной степени лежит вне личности импровизатора и определяется изначально заданными правилами преобра­зования звукового материала. (Хотя, конечно, репризность и симметрия — не единственные отличия эстетической си­стемы, ориентированной на правила, от системы, ориенти­рованной на человека.)
И если уж искать истоки репризности и симметрии в структуре старого джаза, то их неизбежность была предоп­ределена его танцевальным (функциональным) характером и строгой тональностью его композиций.
Но сильнейшая тяга традиционного джаза к симметрии и ритмической регулярности объясняется и более глубокими причинами (парадигматического свойства). Причины эти связаны с уходящими в механицизм и всеобщий геометризм эпохи Просвещения обыденными представлениями о ритме как о механической повторности, а также с остаточными мифологическими явлениями в этой музыке, проистекающи-

ми из не прерывавшейся ее связи с африканским музыкаль­ным фольклором. Именно поэтому структура традиционного джаза во многом является и отголоском позитивистской попытки изобразить художественное мышление как функ­цию механической системы и реминисценцией структуры африканской музыкальной композиции, а его метроритм — имплицитным отражением ритма природного мира с его постоянными возвращениями, регулярностями циклическо­го (симметричного, квадратного, репризного) характера, с биологическими ритмами человеческого организма и дру­гими ритмами «естественного» (натурального) свойства. От­сюда «внеисторизм» и натурализм старого джаза.
В центре эстетической системы старого джаза — народ­ное сознание, коллективный духовный и эстетический опыт. Старый джаз полуфольклорен. В центре эстетической

1 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 157