Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

и нет слов, чтобы описать это»21.

И хотя противоположность объекта и субъекта разреши­ма, пожалуй, лишь в религии, в остальном перед нами заме­чательный пример понимания истинности лишь целостного восприятия как явлений природы, так и произведений искус­ства, понимания, разрешающего одновременно и антиномию целого и его частей и дающего удивительно верную концеп­цию органичного целого. К сожалению, от такого рода вос­приятия все еще далека замешанная на рационально-анали­тических принципах европейская перцептивная культура.


Архитектоника: старая и новая
Если новоджазовая музыкальная пьеса постигается как гештальт, как целостное образование, свойства и смысл ко­торого нельзя понять путем суммирования свойств его час­тей, то в иерархии ее гештальт-качеств доминантным ка­чеством явилась исповедально-личностная экспрессивность (которую можно рассматривать как сущность), оказывающая влияние и на полифонизм (диалогизм) художественного метода нового джаза, и на особенности его структуры.
Именно это центральное гештальт-качество, включающее свойства, характеризующие личность музыканта, привело к выработке музыкального языка, максимально адекватного «фундаментальной настроенности» импровизатора, способ­ствующего аутентичности его высказывания; поэтому смысл новоджазовой композиции можно усмотреть в демонстра­ции изоморфной музыкальной форме духовно-душевной структуры личности ее создателя, а отнюдь не в выражении некоего человеческого чувства. Как мы выяснили, музыка чувств не выражает, она вообще ничего не выражает, а лишь экспонирует, являя определенные динамические модели человеческого духовного, эмоционального и социаль­ного опыта. Тем более трудно выразить человеческое с по­мощью старой формы, где стандартное взаимное противо-

стояние доминанты, тоники и субдоминанты внутри двухла-довой системы нередко выступает в качестве абстрактной и безжизненной оппозиции этому человеческому. Даже в но­вой европейской музыке, разрушившей эту омертвевшую музыкальную кристаллографию, благодаря распаду старой, привычной интонации возникла своя угроза отрешения от человеческого (с которой она пытается бороться, в част­ности, введением человеческого голоса в свои компози­ции — особенно в электронной музыке). Именно поэтому по сравнению со свободным джазом любая музыка кажется порой покинутой человеком, его субъективностью.
Чрезвычайная сложность и разнообразие внутреннего чувственного и духовного мира личности должны, казалась бы, выразиться в усложнении и дифференцированности структуры нового джаза, что в общем-то и произошло. Тем не менее нередко у слушателя музыки джазового аван­гарда возникает удивительное ощущение естественности, органичности музыкального высказывания, т. е. некая ил­люзия его простоты (так сказать, иллюзия инволюции в ре­зультате эволюции).
Нужно заметить, что музыканты нового джаза сами по­луосознанно стремились к созданию такого рода эффекта, причем их к этому понуждало вовсе не гештальтистское правило прегнантности, а специфик

1 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 157