Ефим Барбан
Чёрная музыка, белая свобода

а их изменившегося эс­тетического сознания.
Стремление музыкантов новой черной музыки к органич­ности, естественности, структурному упрощению во многом было вызвано чрезмерной семиотичностью современного (доавангардного) джаза.
Органичность, естественность, структурная простота праджазовых форм (к примеру, регтайма или буги-вуги) сме­нились вскоре сложной ритмической, гармонической, струк­турной знаковостью. Чрезмерная семиотичность достигла апогея в «третьем течении». Но эта возникшая в джазе ис­кусственная структурная усложненность (составной элемент

сложной эстетической нормативности) препятствовала бы­стро развивающейся ориентации эстетического сознания черных музыкантов на спонтанность, естественность, субъективность, экстатичность и органичность, явившейся в значительной степени реакций на рационализм и «заор-ганизованность» как старого джаза, так и современного им индустриально-урбанистического социума. В эстетической системе старого джаза — системе господства нормативной эстетики (а значит, и нормативной структуры) — невозмож­на была аутентичная реализация индивидуального внутрен­него мира музыканта: ее сдерживали и вытесняли зна­чительные эстетические ограничения и искусственность структуры, необходимость подчиняться умозрительному структурно-гармоническому ритуалу, давно эстетически ис­черпанным абстрактным стилистическим канонам, лишен­ным для музыканта всякой актуальности. Вдобавок му­зыкантам новой черной музыки в этой семиотической чрезмерности виделись не только сублимативные и репрес­сивные инокультурные влияния, но и элементы эстетиче­ской (и иной) несвободы.
Усложнившееся содержание авангарда невозможно было выразить старым структурным языком, ибо сложность ста­рой джазовой структуры была сложностью в себе — она была подобна сложнейшей китайской церемонии, не несу­щей в себе семантической, смысловой сложности, сложно­сти содержания. Во многом повинна в этом была непластич­ность, немобильность, замкнутость эстетической системы старого джаза.
Возникла эстетическая необходимость в создании языка, совмещающего в себе естественность, органичность, высо­кую информативность и минимальную семиотичность. Ре­шить эту проблему, не выходя из эстетической системы старого джаза, было невозможно, ибо возникшее «системное напряжение» не разрешалось в рамках старой структуры, а приводило лишь к тщетным попыткам перевести вторую

моделирующую систему (джаз) в разряд первой (естествен­ный язьпс). (Правда, об этом не стоило особенно беспокоить­ся: этому всегда помешала бы эстетическая природа самой музыки — наметившаяся вербализация нового джаза реаль­на лишь в плане тембрально-звуковом, а не структурном.) Именно поэтому назрел переход старого джаза к иному структурному принципу, к иному типу эстетической системы.
Системная смена вех была связана с пафосом естест­венности, первозданности, обожествлением свободы, что, в свою очередь, было связано с этническими и социальны­ми причинами. Но несомненно, что имманентно эстетиче­ские, чисто худ

1 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 157