Я введу вас в мир поп

опросы, на которые Матвей и Миша хотели бы ответить, то вперед.

6. ЗАСЕДАНИЕ КЛУБА ЛЮБИТЕЛЕЙ ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ

МК . Здесь невероятное количество вопросов.
Удивительно, но в общей сложности здесь записок тридцать или сорок, в пяти как минимум спрашивают о том, не кончилось ли «Наше Радио» с появлением в «Чартовой дюжине» ДеЦла. Я специально хотел бы обратить ваше внимание на это. Человек перестает развиваться в тот момент, когда для него жанр или фишка его собственного стиля, в который он врубается и который слушает, становится всеобъемлющей, и ничего другого он не слышит. Это как будто мы становимся такими уже старичками, которые закрывают себя в коробочке и будут дальше рассказывать, что «после Джимми Пейджа никто на гитаре не играет вообще, музыка закончилась с „Мумием Троллем“, он забил последний гвоздь в русский рок». Никогда мы не говорили, что станция «Наше Радио» – это станция, которая играет русский рок. И делали это абсолютно сознательно. Потому что как только мы это произносим, мы сразу обрубаем себе аудиторию. И вовсе не обязательно, что к артистам, которые звучат, приклеен этот ярлык. И нельзя трактовать как русский рок Дельфина или «Ивана Купалу». Несмотря на это, и то и другое звучит у нас в эфире, и я считаю, что и то и другое талантливо сделано. Слушайте то, что вам дают. Потому что если вы будете тупы и глухи, то тогда надежд у страны вообще нет. Дайте возможность человеку сказать и сделать то, что ему дано сказать, и то, что он делает с удовольствием. Я не понимаю, почему, когда для меня абсолютно очевидно, что это талантливо сделано, даже если это сделано в другом жанре, даже если это сделано в рэпе, я поражаюсь, почему этого не слышат.
Цитирую пришедшее письмо: «Миша, у моих друзей есть группа, она талантлива. Они пишут потрясающие песни, которые подходят вам по формату. Почему, кроме меня, никто их не слышал? Это так обидно – всякую лажу знают и любят, а услышать действительно хорошую музыку у народа нет возможности».
В общей сложности, это примерно от пятидесяти до ста писем в неделю, которые мы получаем. Да, физически прослушать это никакой возможности не представляется. Если вы бы только знали, какое чудовищное графоманство стоит вот за такими же точно пафосноискренними и проникновенными строчками. Вы не представляете уровень этих стихов, которые стихамито назвать нельзя и уровень этих вот истязаний музыкальных инструментов. Это происходит, как правило, вот от чего. Человек слушает радио и думает: «О, я так тоже могу. Я ведь точно так же могу. Ну вот они это играют, значит и я, наверное, так могу». И делает, исходя из этого принципа. Как только человек начинает творить по этому принципу, сразу конец всему. Потому что творить можно только тогда, когда не творить ты не можешь. И отследить эти крупицы таланта в общем гигантском потоке графоманства, уверяю вас, очень тяжело. И я всегда цитирую одного и того же человека, перед которым всю жизнь преклоняюсь – Боно. Когда их увидел первый

1 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 174