А. Браудо
Об органной и клавирной музыке

ряд, в котором в разной степени механизировано и рационализировано звуковое творчество. Мастер, создавший скрипку, дает в руки скрипачу струну, резонатор, на котором эта струна вибрирует, и смычок. Это все дано скрипачу, но от скрипача зависит и высота, и сила, и тембр извлекаемого звука. Мы можем указать инструменты, в которых звук в большей степени определен самим инструментом и в меньшей степени зависит от исполнителя. Интонация на духовых инструментах уже не зависит в той мере от играющего, как интонация скрипача. Наконец, на фортепиано и высота, и тембр уже механизированы и зависят вполне от инструмента — исполнителю остается, казалось бы, только одно — с той или иной степенью силы ударять по клавишам.
Но параллельно с этими попытками механизировать звукоизвлечение все более разрастаются споры о том, в какой мере подобная механизация ограничивает или оставляет неприкосновенной инициативу исполнителя. И фортепиано, казалось бы, изъявшее тембр из ведения исполнителя, спровоцировало острый спор о том: действительно ли не существует тембр на фортепиано?
{43} Оставим в стороне полемику, которая велась и ведется по этому вопросу. Но все же замечу: если бы даже было доказано, что исполнитель может извлечь из фортепианной струны два звука одинаковой силы, но разного тембра, то подобные варианты по своей значимости были бы во всяком случае неизмеримо низшего порядка, чем те красочные средства, которыми, вопреки теориям, так богато фортепианное исполнение. Одновременно напомню, что фактически существующая красочная игра основана не на каких-то тончайших акустических нюансах, подлежащих установлению через эксперимент, а на красочном эффекте, опирающемся на использование совершенно иных факторов, основанных на комбинированном взаимодействии ритмики, динамики и артикуляции.
Итак, тембр, изгнанный или почти изгнанный самой конструкцией механизма фортепиано, тем не менее является важным фактором в игре пианиста, хотя и воссоздается «окольным» путем. Не буду подробнее останавливаться на этом дискуссионном вопросе.
Перейду к клавесину. Тут мы встречаемся с прямо противоположным явлением.
В клавесинной клавише зафиксирована и высота, и тембр, и, более того, зафиксирована сама сила звучности. Если посредством нажатия фортепианной клавиши мы извлекаем тихие и громкие звуки, то при нажатии клавесинной клавиши мы получим звук, громкость которого не изменяется от силы прикосновения к ней (Или почти что не изменится. Здесь я не намереваюсь оценивать значение этого, возможно существенного, микрофактора. Вообще же о микрофакторах см. в моей книге «Артикуляция».).
Вокруг этой проблемы также велись споры. Перечитывая высказывания авторов старинных трактатов о клавесине, а также высказывания современных музыкантов, изучающих клавесин, найдем весьма разноречивые утверждения. С одной стороны, встретимся с подтверждением, что клавесинная клавиша не дает динамики; с другой стороны, столкнемся с утверждением, будто профан не извлечет из клавесина и десятой д

1 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 116