Р. Штраус "Тиль Уленшпигель"

Музыка MP3
Портреты
Учебные материалы

Создание вслед за «Гунтрамом» симфонической поэмы «Тиль Эйленшпигель» вновь принесло автору успех, став вторым его высочайшим достижением после «Дон-Жуана». Полное название пьесы: «Веселые проделки Тиля Эйленшпигеля по старинным шутовским песням в форме рондо» (ор. 28, F-dur, 1894—1895). Непосредственным стимулом для ее написания послужило знакомство Штрауса с немецкими народными сказаниями, когда-то собранными францисканским монахом Томасом Мюрнером и изданными в современной обработке ученого-германиста Карла Зимрока. (Сперва композитор задумывал либретто комической оперы о народном шуте Тиле, но затем ограничился сжатым симфоническим повествованием.) После сгущенного трагизма «Смерти и просветления» Штраус раскрыл здесь совсем иные стороны своего дарования: неудержимое веселье, умение передавать в звуках мотивы юмора, насмешки над жалкими и пошлыми сторонами жизни. Указывают на автобиографичность поэмы: композитор как бы заклеймил в ней ретроградов, самовлюбленных бюргеров, только что освиставших его первую оперу. Передовые современники услышали в музыке «Тиля» «всепобеждающий смех», «шутку гения, достойную Бетховена» (В. Фуртвенглер). Все средства музыкального выражения были мастерски подчинены раскрытию сюжета о дерзком насмешнике Тиле: блистательная оркестровка, требующая предельно виртуозной, «бриллиантно» сверкающей игры, театрально характерный тематизм, гибкая позиция, сочетающая черты классического рондо с изобретательным вариационным развитием тем. Вся поэма обрамлена своеобразной эпической рамкой: в прологе и эпилоге звучит медленная тема «от автора», напоминающая неторопливый зачин народного сказа (см. нотный пример 49). Два сжатых мотива — ритмически упругая мелодия валторн и комически шутовской, словно издевающийся лейтмотив кларнета-пикколо

олицетворяют две разные стороны характера Тиля, его бурную энергию, с одной стороны, и с другой — злую насмешливость, направленную против лжеученых, попов и ханжей.

Сюжетность «Тиля», как и в «Дон-Жуане», выражена вполне свободно, без строго обязывающих словесных обозначений. Во всяком случае, сам автор не счел нужным дать слушателям прямые программные ориентиры («...Предоставим веселым жителям Кёльна самим догадываться, что за музыкальные шутки сыграл с ними шельмец Тиль»,— улыбаясь, заметил сам Штраус). И тем не менее последовательность музыкальных «событий» позволяет угадать их соответствия тем или иным перипетиям старинных сказаний. Вот Тиль въезжает верхом на коне в толчею горшечного рынка, откуда его с гневом и улюлюканьем прогоняет толпа торговок. Вот он, переодевшись в монашескую рясу, произносит с амвона пародийно-шутовскую проповедь. Далее следует любовная серенада Тиля какой-то красотке, резко отвергнувшей его пылкие признания. И затем — уморительная сцена с учеными-схоластами, которых неистовый проказник доводит до бешенства своим невероятным словоблудием. Особенно конкретно — с истинно театральной «зримостью» — воспринимается заключительная часть поэмы: судебный допрос (грозным восклицаниям медных — под волнующую барабанную дробь — отвечает визгливый голосок Тиля), шествие на казнь, предсмертные шутки героя, в конце концов вздернутого на виселицу. Поразительно вариационное мастерство Штрауса, сумевшего вырастить почти всю музыкальную ткань пьесы из двух начальных тем. Так, из первой, главной темы Тиля рождаются то мелодия любовной серенады в среднем разделе мы, то волевая маршевая тема медных в репризе. В этих превращениях проявляется редкое умение коренным образом трансформировать тематический материал, подчиняя каждый новый вариант требованиям сюжета. Штраус успешно продолжает здесь традиции листовского монотематизма, а также вариантно-лейтмотивной техники Вагнера. С необычной гибкостью сконструирована общая композиция поэмы: черты классического рондо свободно взаимодействуют в ней с элементами двойных вариаций. Важное сюжетное значение при этом обретают и эпизодические темы, контрастирующие основному ее тематизму; таков первый эпизод в B-dur, стилизованный в духе благодушной музыки гайдновских времен (образ Тиля, переодетого монахом); таков и забавнейший второй эпизод (As-dur) в ритме легкомысленной уличной полечки (сцена комической издевки Тиля над одураченными лжеучеными):

Оригинальность композиции достигнута также сочетанием в ней рондо-вариационной формы с контурами свободно трактованного сонатного allegro. Так, после второго эпизода автор возвращается к начальному тематическому материалу главной партии (в тональности F-dur) и далее повторяет ряд уже знакомых тем. Перед нами типичная реприза, придающая особую стройность и завершенность всей композиции. Приводим для наглядности основную композиционную схему этой пьесы:

В трех последующих поэмах Штрауса — «Заратустре» и особенно «Дон-Кихоте» и «Жизни героя» — наблюдается известное усложнение музыкального языка и всей образной системы. Композитор уже не удовлетворяется иллюстрированием литературного сюжета, а обращается к величественным философским замыслам, используя все более мощные звуковые средства и широкомасштабные формы, близкие одночастной симфонии. В эпизодах гротескно-иронического характера появляются хроматически заостренные интонации, линеарные наложения, предвосхищающие будущие звуковые дерзости композиторов начала XX века.